Виктор Данилов-Данильян, чл.-корр. РАН, научный руководитель ИВП РАН, председатель НЭС ВООП, принял участие в дискуссии по флагманскому докладу Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН - ФАО (Food and Agriculture Organization, FAO) за 2025 год, представленному в Москве. Его тема - «Состояние земельных и водных ресурсов для продовольственной и сельскохозяйственной безопасности». В.И. Данилов-Данильян рассказал, как богата Россия водными ресурсами и в чем состоят ключевые проблемы водного хозяйства – отрасли российской экономики.
Российская Федерация занимает 2 место в мире по воспроизводимым запасам водных ресурсов (после Бразилии). Это действительно огромное богатство воспитало в наших людях пренебрежительное отношение к воде. Все достоинства, как всегда, оборачиваются и недостатками. Правда, наши водные ресурсы обладают целым рядом особенностей, которые существенно затрудняют их хозяйственное использование. В частности, это:
1. крайняя территориальная неоднородность размещения. 80 % воды – за Уралом, а 20 % – в Европейской части России. С экономикой и с населением – всё наоборот: 20 % – за Уралом, а в Европейской части – 80 % (это по грубым оценкам);
2. сезонная неоднородность. 70 % стока проходит за 2 месяца весенне-летнего половодья, а за остальные 10 месяцев – всего 30 % воды. Если территориальная неоднородность может быть компенсирована территориальной переброской стока каналами, то сезонная неоднородность – с помощью сооружения водохранилищ, а все это – очень дорого;
3. значительная доля трансграничных ресурсов;
4. очень длинный период ледостава и так далее.
А водное хозяйство у нас, в отличие от водных ресурсов, совсем не богатое. Ему традиционно практически не уделяется внимания: у нас хроническое недофинансирование водного хозяйства. Например, в части мониторинга: наша наблюдательная сеть с конца 1980-х гг. не только не росла, но даже сократилась и до сих пор не восстановилась до уровня конца 80-х. Количество проб качества воды, которое берут на станциях и постах этой сети, сократилось по крайней мере в 3 раза – это экспертные оценки. Более того, эта информация остается практически недоступной, в том числе и для науки. А наука без этой первичной информации может заниматься гидрологией весьма приближенно. Росгидромет, государственная организация, всю информацию, которая у них собирается и которая уже оплачена государством, государственным же научным учреждениям выдает только за плату и не первичную, а обработанную, главным образом, посредством усреднения. Между тем, гидрологам нужна именно первичная информация для решения тех задач, которые ставит перед нами водное хозяйство, не говоря уже о фундаментальных научных проблемах.
У нас все прекрасно знают о провале Федерального проекта «Оздоровление Волги», который реализовывался 7 лет (2018–2024 гг.) и был выполнен, в лучшем случае, не более чем на 10 %: из 120 инвестиционных объектов удовлетворительный результат констатируется не больше, чем по десятку. То, что это именно провал, констатировала комиссия Государственной Думы.
Казалось бы, оздоровление Волги – это задача национальная, беспрецедентно важная задача. Причин провала – целая система. Вот две главные:
1. совершенно безобразное и неграмотное планирование самого проекта. Авторы – чиновники, сумели полностью отвлечься от того, что говорит наука, и по-своему в своих кабинетах формировали техническое задание и паспорт этой программы;
2. отсутствие информации, с помощью которой можно было бы проверять не только результаты реализации программы, в том числе и в ее инвестиционной части, но и ход выполнения программы. С самого начала этот вопрос поставлен не был, поэтому и не был решен.
Очевидно, что государственные деньги должны под государственным контролем осваиваться. А государственных денег там было, по первоначальному замыслу, 237 миллиардов рублей. На науку из них было выделено 200 миллионов рублей. Это доли процента и только на первые два года.
Они были выделены, для того чтобы наука дала рецепты относительно того, что делать с диффузным загрязнением, на долю которого приходится не меньше 60 %, а в некоторых случаях – до 95 % общего загрязнения водных объектов, как, например, на ряде водохозяйственных участков в Башкортостане.
Результаты по диффузному загрязнению получены за первые 2 года ФП «Оздоровление Волги» вполне убедительные. Они были признаны министерствами, имевшими к этому отношение: Министерством природных ресурсов и Министерством образования и науки. Опубликованы толстенная монография, учебное пособие, как бороться с диффузным загрязнением, и стостраничная концепция для лиц, принимающих решения. Это как-то было реализовано на практике? Нет. Получили, положили на полку и не вспоминали, зачем заказывали.
У нас загрязнены все реки, которые так или иначе связаны с населенными промышленно освоенными районами. В стране меньше 1% таких источников водоснабжения, вода которых не нуждается в водоподготовке для ее хозяйственно-питьевого использования. Затраты на очистку воды, которые мы вынуждены нести, колоссальные.
Но это меньше, чем полдела. Главное – это какие затраты мы несем в сфере здравоохранения для лечения заболеваний и проблем, связанных с употреблением некачественной воды. Эти затраты никто толком и оценивать не умеет. Все это сказывается и на качестве пищевой продукции, которую потребляют люди: овощи и фрукты регулярно бывают загрязнены, поскольку источники загрязнения для них те же самые – загрязненная вода (справедливости ради – и загрязненный воздух).
Российская Федерация занимает 2 место в мире по воспроизводимым запасам водных ресурсов (после Бразилии). Это действительно огромное богатство воспитало в наших людях пренебрежительное отношение к воде. Все достоинства, как всегда, оборачиваются и недостатками. Правда, наши водные ресурсы обладают целым рядом особенностей, которые существенно затрудняют их хозяйственное использование. В частности, это:
1. крайняя территориальная неоднородность размещения. 80 % воды – за Уралом, а 20 % – в Европейской части России. С экономикой и с населением – всё наоборот: 20 % – за Уралом, а в Европейской части – 80 % (это по грубым оценкам);
2. сезонная неоднородность. 70 % стока проходит за 2 месяца весенне-летнего половодья, а за остальные 10 месяцев – всего 30 % воды. Если территориальная неоднородность может быть компенсирована территориальной переброской стока каналами, то сезонная неоднородность – с помощью сооружения водохранилищ, а все это – очень дорого;
3. значительная доля трансграничных ресурсов;
4. очень длинный период ледостава и так далее.
А водное хозяйство у нас, в отличие от водных ресурсов, совсем не богатое. Ему традиционно практически не уделяется внимания: у нас хроническое недофинансирование водного хозяйства. Например, в части мониторинга: наша наблюдательная сеть с конца 1980-х гг. не только не росла, но даже сократилась и до сих пор не восстановилась до уровня конца 80-х. Количество проб качества воды, которое берут на станциях и постах этой сети, сократилось по крайней мере в 3 раза – это экспертные оценки. Более того, эта информация остается практически недоступной, в том числе и для науки. А наука без этой первичной информации может заниматься гидрологией весьма приближенно. Росгидромет, государственная организация, всю информацию, которая у них собирается и которая уже оплачена государством, государственным же научным учреждениям выдает только за плату и не первичную, а обработанную, главным образом, посредством усреднения. Между тем, гидрологам нужна именно первичная информация для решения тех задач, которые ставит перед нами водное хозяйство, не говоря уже о фундаментальных научных проблемах.
У нас все прекрасно знают о провале Федерального проекта «Оздоровление Волги», который реализовывался 7 лет (2018–2024 гг.) и был выполнен, в лучшем случае, не более чем на 10 %: из 120 инвестиционных объектов удовлетворительный результат констатируется не больше, чем по десятку. То, что это именно провал, констатировала комиссия Государственной Думы.
Казалось бы, оздоровление Волги – это задача национальная, беспрецедентно важная задача. Причин провала – целая система. Вот две главные:
1. совершенно безобразное и неграмотное планирование самого проекта. Авторы – чиновники, сумели полностью отвлечься от того, что говорит наука, и по-своему в своих кабинетах формировали техническое задание и паспорт этой программы;
2. отсутствие информации, с помощью которой можно было бы проверять не только результаты реализации программы, в том числе и в ее инвестиционной части, но и ход выполнения программы. С самого начала этот вопрос поставлен не был, поэтому и не был решен.
Очевидно, что государственные деньги должны под государственным контролем осваиваться. А государственных денег там было, по первоначальному замыслу, 237 миллиардов рублей. На науку из них было выделено 200 миллионов рублей. Это доли процента и только на первые два года.
Они были выделены, для того чтобы наука дала рецепты относительно того, что делать с диффузным загрязнением, на долю которого приходится не меньше 60 %, а в некоторых случаях – до 95 % общего загрязнения водных объектов, как, например, на ряде водохозяйственных участков в Башкортостане.
Результаты по диффузному загрязнению получены за первые 2 года ФП «Оздоровление Волги» вполне убедительные. Они были признаны министерствами, имевшими к этому отношение: Министерством природных ресурсов и Министерством образования и науки. Опубликованы толстенная монография, учебное пособие, как бороться с диффузным загрязнением, и стостраничная концепция для лиц, принимающих решения. Это как-то было реализовано на практике? Нет. Получили, положили на полку и не вспоминали, зачем заказывали.
У нас загрязнены все реки, которые так или иначе связаны с населенными промышленно освоенными районами. В стране меньше 1% таких источников водоснабжения, вода которых не нуждается в водоподготовке для ее хозяйственно-питьевого использования. Затраты на очистку воды, которые мы вынуждены нести, колоссальные.
Но это меньше, чем полдела. Главное – это какие затраты мы несем в сфере здравоохранения для лечения заболеваний и проблем, связанных с употреблением некачественной воды. Эти затраты никто толком и оценивать не умеет. Все это сказывается и на качестве пищевой продукции, которую потребляют люди: овощи и фрукты регулярно бывают загрязнены, поскольку источники загрязнения для них те же самые – загрязненная вода (справедливости ради – и загрязненный воздух).
