Что на самом деле происходит на Байкале, куда более десятка лет направляются неконтролируемые потоки россиян и зарубежных гостей, чтобы взглянуть на это чудо природы. Как чудо природы, не адаптированное к неистовой антропогенной нагрузке, реагирует на это круглогодичное нашествие? Директор Лимнологического института Сибирского отделения РАН д-р геол.-минерал. наук Андрей Федотов знает о Байкале все. Специально для читателей сайта ВООП он ответил на наши вопросы.
- Андрей Петрович, свежие исследования Лимнологического института в части качества воды, фауны, флоры Байкала свидетельствуют ли о растущей антропогенной нагрузке и резком ухудшении жизни экосистемы озера?
- Что значит «резкое ухудшение жизни» озера? Мы антропогенную нагрузку видим за последние 20 лет - с тех пор, как начали вести системные наблюдения за мелководной зоной в связи с тем, что на акватории озера появился ряд неблагоприятных моментов.
95% Байкала – это глубины больше 50 м. В глубинной части мы не видим чего-либо серьезного, что говорило бы об аномалии в химическом составе или биоте. Все неприятности происходят в мелководной зоне.
Когда меня спрашивают, какие резкие изменения происходят, ответить невозможно: масштабы озера таковы, что ни отрицательных, ни положительных изменений вы не увидите ни за день, ни за год. Не стоит ожидать каких-то быстрых и резких ответов экосистемы Байкала на то, что происходит.
Если говорить об изменениях экосистемы Байкала, которые произошли вслед за вступлением в силу с 1 марта 2026 года новой редакции Закона о Байкале, то их невозможно заметить, потому что система Байкала так быстро не реагирует. Изменения происходят медленно, а проявляться могут неожиданно.
В 2010-2011 гг. прозвенел первый «тревожный звонок»: мы увидели, что вода Байкала у Листвянки, поселка в 70 км от Иркутска, вдруг заросла спирогирой – нитчатыми водорослями, несвойственными открытому Байкалу. Они не могут просто так за один день нарастить биомассу и произвести экспансию. Это была длительная подготовка, которая для нас была незаметна. А потом произошел всплеск - и мы увидели это. То же самое происходило у берегов Северобайкальска, в Баргузинском заливе – начали образовываться депоцентры той же самой спирогиры. Тогда это были единичные точки, а сейчас мы видим, что она из этих депоцентров разнеслась по всему Байкалу течениями. Она есть даже там, где нет человека. Она уже прижилась, а раньше была для Байкала очень редким видом, который встречался в небольших количествах в хорошо прогреваемых бухтах.
- Но спирогира возникает не сама по себе, а когда есть соответствующие условия: прогрев плюс фосфор, азот.
- Биогенными элементами - азотом, фосфором - питаются все виды фитопланктона и фитобентоса Байкала. Но этих веществ в воде мало. И за всю многомиллионную историю Байкала выработалась своя хронология потребления биогенных компонентов – своеобразная временная и пространственная очередность развития фитобентоса и фитопланктона, который потребляет эти биогены.
Так, в начале мая мы увидим, что подо льдом благодаря физико-химическим и биологическим процессам накопились азот и фосфор, фотосинтез идет неактивно. Как только лед растает, начинается массовое развитие фитопланктона. По мере потребления биогенов их содержание в воде станет близким к аналитическому нулю. Биота съедает их – и прекращается ее развитие.
В местах, где живут люди, очистные сооружения поселков не работают вовсе или работают плохо. Там поток биогенных компонентов всегда есть. Спирогира, которая тоже питается биогенами, к этому приспособилась: у нее нет ярко выраженного цикла вегетации, она может постоянно развиваться и вытеснять все другие виды. Потому что тем байкальским видам, которым азот и фосфор исторически должны доставаться, еды не хватит в тот период, когда они, в соответствии с байкальской хронологией, начнут развиваться в свойственное для них время.
- А вы можете, отбирая пробы воды на биогенные элементы, спрогнозировать возникновение бума спирогиры?
- Нет. Потому что по химическому составу воды все будет в норме. У нас загрязнение происходит не по всей водной толще. Разгрузка загрязненных грунтовых вод, например, происходит в придонном слое, пробу воды оттуда не отберешь при обычной гидрохимической съемке, туда надо направлять водолаза. А проявление того, что подпитка загрязненными грунтовыми водами постоянно происходит, мы видим хорошо на примере Листвянки. Там разгрузка грунтовых вод, обогащенных биогенными компонентами, происходит даже зимой. По-видимому, в поселке большинство септиков не работает, и происходит дренаж этих веществ в грунтовые воды.
- Такого рода события происходят по всему периметру Байкала?
- Да. Но все эти процессы, включая фотосинтез, на глубине порядка 50 метров идут затруднительно, потому что в эту зону приникает мало света. 50 метров – это барьер, спирогире трудно жить на этой глубине и ниже.
- А крупные эндемики страдают от спирогиры или пока нет?
- От спирогиры меняется подводный ландшафт: происходит перераспределение зообентоса, растительности. Вместо каменистого субстрата, характерного для Байкала, мы видим сплошной ковер вот этих водорослей. Среди них другим видам сложно жить, потому что они не привыкли в этих «джунглях» находиться.
- Да. Нерпы от этого пока не страдают. Омуль, наверное, испытывает дискомфорт от того, что он уже не может питаться икрой и молодью коттоидных рыб (бычков, широколобок, желтокрылок и других). Они откладывают икру на небольших глубинах поблизости от берега, где теперь спирогира. В таких условиях эти виды рыб уже не могут откладывать икру так, как они привыкли. Меняются пищевые цепочки обитателей мелководной зоны. В глубоководной зоне жизнь устроена по-другому. Основная еда нерпы – голомянка, которая не подходит к берегам, обитая в пелагиальной зоне озера.
- А как себя чувствует в наличие спирогиры рачок эпишура, который всегда считался тестером качества Байкальской воды?
- Эпишура - житель глубинного Байкала, 95% его численности живет именно там. В мелководную часть его заносит течением и ветровыми перемешиваниями.
Байкал устроен так, что верхний слой и нижний, придонный слой могут быть одного возраста. А вот ядро Байкала – с горизонта 300 м до 1600 м – имеет возраст 10-14 лет.
Если вы сейчас какое-то загрязнение сбросили у поверхности, то оно благодаря гидродинамическим процессам озера может оказаться в ядре Байкальской водной массы. Если у нас что-то не так с очистными сооружениями, то мы создаем проблемы для своих потомков: это загрязнение будет храниться 10-14 лет в «ядре» Байкала.
- Загрязнители Вам на это скажут, что стоки разбавятся огромным объемом байкальской воды и очистится местной флорой и фауной, прежде чем опуститься на дно или попасть в ядро.
- Это магия чисел! Действительно, если мы объем Байкала поделим на объем сбросов, то получится маленькая цифра с множеством нулей после запятой. Но в природе это не так. Например, очистные города Северобайкальск в озеро сбрасывают всего 6 тонн фосфора в год. И химическим анализом воды Байкала их не отследить. Однако эти 6 тонн будут благополучно съедены фитобиотой, в результате чего биомасса достигнет порядка 220 тонн! В некоторых бухтах Байкал выплескивает на берег детрит, состоящий из отмершей органики. Его объем превышает тонну на квадратный метр! Даже если предположить, что будут нулевые сбросы в Байкал, на «следующий день» ситуация не изменится: понадобится время, чтобы уже накопленная биомасса отмершего детрита разложилась полностью. Но при разложении она опять же высвободит биогенные компоненты, которые будут усвоены новой биотой. Этот процесс называется «вторичное эвтрофирование».